Energy Markets

Но оно треснуло на виду, и давление распространяется по всем связям региона. Если оно разобьётся, это может произойти о рифы пролива, носящего точное имя — Врата Плача.

Автор объясняет, как каждый ответ может быть пропорциональным по отдельности, но непропорциональным в сумме: оборонительное развёртывание читается как подготовка к наступлению, военно-морское сопровождение — как расширение обязательств, коммерческое перенаправление — как доказательство, что disruption постоянен. При этом та же асимметрия даёт причины для сдержанности. Дешёвая провокация дорого стоит в ответе, и сильные стороны это знают. У Саудовской Аравии мало аппетита к новой затяжной конфронтации с хуситами, а у Турции и Пакистана ещё меньше причин втягиваться в прямые боевые действия. Суэц указывает туда же: эскалация была ограничена за несколько дней, а британский премьер заплатил должностью. 🛢️ Куда ложатся издержки Каждый обходной путь становится следующим узким местом. Когда Ормуз закрылся, ближневосточные отгрузки сырой нефти упали с ~19,4 млн барр./сут в феврале до ~10 млн в марте, и Красное море стало главным выходом для саудовской нефти. По мере того как кампания хуситов вытесняла суда на север, трубопровод Sumed в Египте (2,5 млн барр./сут) поглотил большую часть перенаправления. Но Суэцкий канал не может выполнить эту работу в одиночку: только суда размером до Suezmax могут проходить его полностью загруженными, поэтому крупнейшие танкеры зависят от Sumed или всё равно должны идти на юг через Баб-эль-Мандеб. Адаптация не временна, и Суэц задал прецедент. Когда Египет закрыл канал в 1967 году, он оставался закрытым до 1975-го, а судовладельцы ответили строительством всё более крупных танкеров, сделавших длинный маршрут вокруг мыса Доброй Надежды экономичным. Sumed был достроен в 1977 году как следствие. Обход стал стандартным маршрутом, а построенные для него суда уже не могли использовать канал полностью загруженными даже после его открытия. Трекинг судов показывает ту же картину в СПГ: в 2023 году около трети экспорта СПГ США в Азию шло через Суэц; после середины января 2024 года торговля практически перестала использовать канал, а к 2025 году 88% пошло через мыс Доброй Надежды. 💰 Цены и фрахт Издержки каскада видны в ценах. Brent торговался **выше 98 и 65 при полном урегулировании до ~$148, если бои эскалируют и Баб-эль-Мандеб будет нарушен. Фрахт тоже изменился: заработок судовладельцев на прямом рейсе VLCC из Саудовской Аравии в Китай превысил 26 с ~$2 до конфликта. Автор формулирует ключевой вывод: устойчивость относительна — обходной путь, который сам проходит через узкое место, защищает меньше, чем кажется на карте. Полезный вопрос — от скольких акторов зависит маршрут. Это favourit diversified supply и более короткие, менее спорные маршруты. Производители Залива остаются незаменимыми; бассейны Атлантического margin — дополнение, а не замена, с собственными ограничениями, но меньшей подверженностью негосударственному актору, способному запустить каскад. 🎯 Три вывода и главный вопрос Автор формулирует три заключения: Актор ограничен в средствах и слабо контролируется, поэтому сдерживание работает несовершенно. Ответы индивидуально пропорциональны и коллективно — нет, поэтому каждый оборонительный шаг меняет расчёты других. Рынки могут поглотить более длинный маршрут, но ещё не оценили каскад. Центральный сценарий остаётся «шок без сброса», поскольку перенаправление, свободные мощности трубопроводов и более длинные рейсы пока поглощают напряжение. Однако длительность — переменная: чем дольше длится кризис, тем выше шанс, что шок станет сбросом, как это было с Суэцем. Признаки расширения каскада проявятся сначала в энергетических потоках, а не в коммюнике — в восстановлении отгрузок из Янбу к предвоенному уровню, в пропускной способности Sumed и в южных транзитах VLCC. Автор завершает метафорой: Мекканское соглашение было составлено на случай, который альянс надеялся не увидеть. Оно было задействовано; насколько оно будет испытано — ещё предстоит увидеть. Суэц закончился вердиктом о пределах власти, и Баб-эль-Мандеб может вынести ещё один вердикт — о пределах контроля. Стекло не разбилось, и усталость, издержки и пример Суэца работают на то, чтобы сохранить его целым.

Обзор статьи Rystad Energy «Непобитое стекло: Баб-эль-Мандеб и риск асимметричной эскалации» Статья, опубликованная 9 октября 2026 года, анализирует новую точку уязвимости мировой энергетики — пролив Баб-эль-Мандеб — и вводит понятие «асимметричной эскалации», при которой ограниченные действия слабого игрока вызывают непропорционально масштабные последствия для всей системы. 🧩 Главный тезис: другой тип уязвимости Автор противопоставляет Баб-эль-Мандеб ситуации в Ормузском проливе. Ормуз — это проблема рычага: любой, кто может угрожать узкому проходу, навязывает издержки, далеко превосходящие его физическую мощь. Баб-эль-Мандеб — это обходной путь, который сам стал узким местом. Когда Ормуз фактически закрылся, саудовские отгрузки из Янбу выросли более чем в шесть раз — с ~0,8 млн барр./сут до ~5 млн барр./сут. Около 80% этого объёма изначально шло на юг через Баб-эль-Мандеб, пока в июле хуситы не начали кампанию против этого маршрута. ⚖️ Три измерения асимметрии Автор выделяет три аспекта асимметричной эскалации. Асимметрия масштаба — узкое действие даёт широкие последствия. Пример: недорогие мины и дроны-катера у побережья способны парализовать глобальную логистику. Асимметрия актора — действует негосударственное движение, а отвечать вынуждены государства и альянсы. Иран помогает развивать возможности хуситов, но спонсорство не равно командному контролю: Тегеран может влиять, но не определяет каждое решение. Суверенное правительство взвешивает территорию, экономику и дипломатию, прежде чем применить силу; негосударственное движение ведёт иной учёт. Асимметрия контроля — никто не может с уверенностью определить, где закончится последовательность. Автор сравнивает это с Суэцем 1956 года: тогда каждый участник действовал исходя из разумного понимания собственных интересов, а сумма привела к заблокированному каналу, нарушенным поставкам нефти в Европу и отставке британского премьера. «Никто не выбирал целое». 📅 Хронология эскалации Весной хуситы выпустили ракеты по Израилю, летом кампания расширилась и разорвала четырёхлетнее перемирие с Саудовской Аравией. 20 июля хуситы объявили эмбарго на саудовские суда, указав, что остальное судоходство может проходить. Большинство судов, по сообщениям, всё ещё проходят Баб-эль-Мандеб без инцидентов, но недельные транзиты через пролив упали с 354 до 269 в первую неделю эмбарго. В сентябре кампания изменилась качественно. Удары дронов 10 сентября, которые Эр-Рияд приписал запускам с иракской территории, повредили насосные станции на трубопроводе «Восток — Запад» — главной экспортной артерии королевства с момента ограничения Ормуза. Линия перезапустилась 22 сентября на пониженных мощностях. Также сообщалось о взятии хуситами порта Моха и острова Перим. Это уже не только морская проблема, а вопрос национальной безопасности для государства-цели. 🗺️ Почему Перим критичен Остров Перим делит самую узкую точку пролива на два прохода: Большой пролив (~17 км) и Малый пролив (2,5–5 км). Позиция на острове позволила бы хуситам полагаться на дешёвое, восполняемое оружие — морские мины и взрывные дрон-катера — и потенциально взимать транзитные сборы, как Иран пытался делать в Ормузе. Это и есть асимметрия масштаба: недорогие средства, дорогие последствия. 🤝 Активация Мекканского соглашения В августе Саудовская Аравия, Турция и Пакистан заключили Мекканское соглашение о совместной обороне. Менее чем через два месяца, в начале октября, три государства объявили об активации мер коллективного сдерживания. Это произошло не из-за вторжения или действия rival-государства, а из-за кампании негосударственного движения из северных высокогорий Йемена. Автор подчёркивает: обязательство от 5 октября — это объявление о мерах сдерживания, а не развёртывание. Численность войск и даты не названы; пакистанские силы уже находились в Саудовской Аравии в поддерживающих ролях; парламент Турции ещё не ратифицировал пакт. Заявления Исламабада и Анкары от 8 октября могут уточнить и ускорить обязательство. 🔄 Почему ответы накапливаются

Сеть превращается в «ловушку бедности»: дорогая инфраструктура, поддерживаемая теми, у кого нет другого выбора . 🏛️ Государство теряет контроль Статья подчёркивает кризис управляемости. Более половины установленной солнечной мощности находится «за счётчиком» (behind-the-meter) и поэтому невидима для государства . Это создаёт фундаментальные проблемы для планирования и регулирования . Государство пытается реагировать, но его действия противоречивы. С одной стороны, оно снижает выкупные тарифы для новых солнечных потребителей (с ~26 рупий до ~8–11 рупий за единицу), пытаясь защитить доходы сети . С другой — вводит 10% налог на импорт панелей . Эти меры вызывают протесты и создают регуляторную неопределённость, которая отпугивает капитал . 🌍 Более широкий контекст: последствия для китайских проектов Проблема имеет геополитическое измерение. Массовый уход от сети подрывает экономику угольных электростанций, построенных Китаем в рамках CPEC (China-Pakistan Economic Corridor) . Пакистан обязался платить за их мощность по контрактам «take-or-pay», независимо от фактического использования . К августу 2026 года просроченные платежи китайским электростанциям превысили 3,1 млрд . На электростанции в Порт-Касиме просрочка достигла почти $300 млн . Пакистан просит реструктуризировать долг (растянуть выплаты), но не списать его. Китайская сторона пока не готова на серьёзные уступки, которые могли бы привести к убыткам для китайских государственных компаний и банков . 💎 Главный вывод Статья представляет пакистанский солнечный бум не как однозначную историю успеха, а как сложный социотехнический феномен, который: · Решает проблему доступа к энергии для тех, кто может себе это позволить; · Усугубляет финансовый кризис энергосистемы; · Усиливает социальное неравенство; · Ослабляет способность государства планировать и регулировать энергетику; · Создаёт напряжённость в международных финансовых обязательствах. Как отмечают авторы, вопрос заключается не в том, «хороша ли солнечная энергия», а в том, как встроить децентрализованную генерацию в систему так, чтобы она служила справедливому переходу, а не подрывала его .

Статья «Pakistan's solar boom: Visible and invisible grid defection in a high-cost, low-reliability power system» (2026) из журнала Energy Research & Social Science исследует парадокс: массовый переход пакистанских потребителей на солнечную энергию не столько решает энергетические проблемы страны, сколько создаёт новый кризис — «уход от сети» (grid defection), который подрывает финансовую устойчивость национальной энергосистемы и усиливает социальное неравенство. 📉 Что такое «уход от сети» и почему это важно Авторы вводят различие между «видимым» и «невидимым» уходом от сети. Видимый уход — это официально зарегистрированные системы net metering, которые остаются подключёнными к сети формально, но генерируют собственную энергию и продают излишки. К апрелю 2025 года их мощность достигла 5,3 ГВт, увеличившись почти в десять раз за два года . Невидимый уход — это гораздо более масштабное явление: системы, которые вообще не учитываются официальной статистикой. Речь идёт о 19 ГВт не-net-metering установок и 8,3 ГВт полностью автономных (off-grid) систем . Вместе эти 27+ ГВт превышают пиковый спрос на электроэнергию в Пакистане за 2024 финансовый год. По сути, под официальной энергосистемой строится параллельная энергетическая система, невидимая для регулятора . 🔍 Корни проблемы: почему потребители уходят Уход от сети — это не выбор из соображений экологии, а вынужденная стратегия выживания . Причины экономические. Тарифы на электроэнергию из сети выросли примерно на 155% в период с 2021 по 2024 год . Это произошло из-за отмены субсидий по требованиям МВФ, роста цен на топливо и модели ценообразования, при которой крупные потребители платят значительно больше. Для домохозяйств с высоким потреблением и промышленных предприятий тариф достигал 10–18 центов за кВт·ч, тогда как стоимость солнечной энергии с собственной крыши составляла около 5 центов за кВт·ч . Причины инфраструктурные. Надёжность сети остаётся крайне низкой. Например, в зоне обслуживания LESCO (Лахор) индекс продолжительности прерываний (SAIDI) составил около 2 983 минут (почти 50 часов) за 2024–25 финансовый год, а другие компании работают значительно хуже . Дополнительный ускоритель. Китайский производитель солнечных панелей резко снизил цены: стоимость за ватт упала с 0,08 в 2025 году . Пакистан стал третьим по величине рынком для китайских панелей в мире . ⚠️ «Смертельная спираль» для энергосистемы Логика проблемы описана как самоусиливающийся цикл . Электроэнергетика имеет высокие постоянные издержки — платежи за мощность электростанциям, обслуживание сети, погашение долгов. Эти расходы не исчезают при падении потребления. Они просто перераспределяются на меньшее число платящих потребителей . Когда наиболее платёжеспособные и энергоёмкие потребители (промышленность, состоятельные домохозяйства) уходят, оставшиеся потребители сталкиваются с ростом тарифов, чтобы компенсировать выпадающие доходы. Это, в свою очередь, стимулирует дальнейший уход . Мохаммад Муджахид из Innovo Corp. описал это так: «Это как смертельная спираль для всех коммунальных служб» . Цифры подтверждают масштаб: продажи электроэнергии распределительными компаниями упали почти на 12% за 12 месяцев к июлю 2025 года . Коэффициенты сбора платежей упали с 92% до 74% . Потери коммунальных служб за 2024 финансовый год составили около 101 млрд рупий . ⚖️ Социальное неравенство: кто уходит и кто остаётся Уход от сети не является равномерным и усиливает неравенство . Кто уходит. В жилом секторе переход на солнечную энергию резко коррелирует с доходом: 88% домохозяйств с высокими расходами установили солнечные системы, тогда как среди домохозяйств с низкими расходами таких лишь 38% . Это те, у кого есть свободная крыша, накопления или доступ к банковскому финансированию. Кто остаётся. Более бедные домохозяйства, не имеющие возможности инвестировать в собственные системы, вынуждены оставаться в сети и покрывать всё большую долю фиксированных издержек системы . Последствия. Как отмечается в анализе, «зелёная энергия не сокращает неравенство в Пакистане. Она его ускоряет» .

Джон Кемп: Экспорт газа из США и увеличение объемов выработки электроэнергии приводят к сокращению избыточных запасов. 6 октября 2026 г. Запасы газа в США вернулись к уровню, близкому к нормальному для этого времени года, устранив предыдущий избыток, после того как экспорт ускорился, а устойчиво низкие цены во втором и третьем кварталах стимулировали увеличение выработки электроэнергии на газовых электростанциях. Согласно данным, опубликованным Управлением энергетической информации США, запасы рабочего газа в подземных хранилищах по состоянию на 25 сентября составили 3415 миллиардов кубических футов по сравнению с 3544 миллиардами кубических футов на ту же дату годом ранее. Запасы по-прежнему превышали десятилетний сезонный средний уровень на 54 млрд куб. футов (+2% или +0,20 стандартных отклонений), но избыток резко сократился с пикового значения в 200 млрд куб. футов (+7% или +0,57σ) в начале июля.

Обзор статьи Bloomberg «Нефтяной экспортный бум России подорван выплатами и запретом на продажу дизеля» Статья Bloomberg от 5–6 октября 2026 года описывает парадоксальную ситуацию: Россия наращивает морской экспорт сырой нефти до максимумов, но доходы бюджета от этого падают. Причина — вынужденные субсидии нефтепереработчикам и запрет на экспорт дизеля, вызванные украинскими ударами по НПЗ. По данным отслеживания танкеров Bloomberg, за четыре недели по 4 октября морской экспорт российской нефти достиг 3,76 млн барр./сут — максимум с начала августа . В отдельные недели объём поднимался почти до 4 млн барр./сут . Рост поставок связан с тем, что из-за повреждений НПЗ часть нефти, которую Россия не может переработать внутри страны, направляется на экспорт . Основные покупатели — Индия и Китай, которым нужны альтернативы из-за перебоев с ближневосточными поставками на фоне конфликта США и Ирана . Средние цены на ключевые сорта Urals и ESPO за четыре недели достигли максимума более чем за три месяца . Валовая стоимость экспорта выросла до 2,75 млрд за отдельную неделю, максимум с 2022 года) . 📉 Что «съедает» эти доходы Первый фактор — запрет на экспорт дизеля. Россия 30 сентября продлила запрет на экспорт дизеля, судового топлива и газойлей для производителей до 31 октября 2026 года . В обычные времена Россия была вторым в мире экспортёром дизеля после США, отгружая около 1 млн барр./сут . Запрет введён для стабилизации внутреннего рынка на фоне дефицита топлива в более чем 40 регионах, где введены лимиты на продажу бензина и дизеля . Второй фактор — рекордные субсидии нефтепереработчикам. В сентябре выплаты по «топливному демпферу» достигли 305,5 млрд рублей против 197,3 млрд месяцем ранее — крупнейший месячный объём более чем за четыре года . Этот механизм компенсирует нефтяным компаниям разницу между экспортными и внутренними ценами, чтобы удержать топливо на внутреннем рынке. Несмотря на рост физического экспорта и цен, чистые нефтегазовые доходы бюджета в сентябре составили около 452,4 млрд рублей — более чем на 22% меньше, чем годом ранее . За девять месяцев 2026 года нефтегазовые доходы упали примерно на 17% — до $64,4 млрд . Причины: помимо запрета на дизель и субсидий, аналитики отмечают укрепление рубля (снижает рублёвую ценность экспортной выручки) и снижение добычи — в августе Россия качала 871,8 тыс. барр./сут, что более чем на 500 тыс. ниже январского уровня . Статья фиксирует структурный парадокс: Россия наращивает экспорт сырой нефти до рекордов, но теряет доходы от продажи более дорогих нефтепродуктов и тратит бюджет на субсидии, чтобы удержать внутренний рынок. Война и удары дронов разрушают перерабатывающий сектор, превращая страну из экспортёра нефтепродуктов в поставщика преимущественно сырой нефти — с меньшей добавленной стоимостью и большими издержками для казны.

Самая большая угольная ТЭС Австралии будет заменена самой большой батареей.   Энергетическая компания Origin Energy планирует удвоить размер большой системы накопления энергии (СНЭ), которая уже строится в Австралии по соседству с угольной электростанцией Eraring мощностью 2,88 гигаватта (ГВт).   В конечном итоге должна получиться СНЭ мощностью 1200 мегаватт (МВт) и емкостью 8600 мегаватт-часов (МВт*ч), которая будет самой большой в Австралии и одной из крупнейших в мире.   Напомню, Австралия является крупнейшим мировым экспортером угля. Подпишитесь на RenEn в MAX

Джон Кемп: Цены на нефть резко выросли на фоне стагнации фьючерсных контрактов на нефть. 5 октября 2026 г. Физические цены на нефть взлетели до самого высокого уровня с первых недель войны с Ираном, несмотря на заявления о том, что увеличение транзита танкеров через Ормузский пролив и строительство обходных трубопроводов в значительной степени восстановили экспорт из Персидского залива. В настоящее время спотовые цены на нефть марки Forties из Северного моря (один из крупнейших компонентов нефтеносной группы Brent) превышают 140 долларов за баррель, что является самым высоким показателем с начала войны. Производство оказалось под угрозой после того, как работники морских платформ проголосовали за забастовку, но цены росли задолго до того, как трудовой конфликт достиг кульминации. Средняя цена на нефть марки Brent с немедленной поставкой в октябре превысила 123 доллара, побив предыдущий максимум в 116 долларов, достигнутый в апреле, и став самой высокой за более чем четыре года с поправкой на инфляцию. Наличные цены на основные сорта нефти из Западной Африки, являющиеся одной из главных альтернатив нефтью марки Brent, котируются выше 135 долларов.

CATL перешла от контроля к опциональности. В 2023 году ей нужна была гарантированная поставка, чтобы использовать масштаб, и она опасалась нового скачка цен, как в 2022-м. Эта уязвимость прошла: технология LiB зрелая, EV составляют ~65% новых продаж легковых автомобилей в Китае, ESS стала независимым драйвером спроса. Jianxiawo теперь — опция, а не рычаг. CATL, вероятно, будет запускать шахту, если это остаётся прибыльным и соответствующим нормам, но не в убыток ради подавления цен. CATL, вероятно, предпочтёт ценовой диапазон, а не ценовое дно. У неё больше нет средств для одностороннего контроля над рынком объёмом более 3 млн т LCE, и это было бы отвлечением капитала. Более высокая терпимость к ценам на литий отражает сдвиг прибыли в сторону систем и сервисов. Натрий-ионные батареи могут стать новым рычагом влияния на предельный спрос на литий. Аналогия с Jianxiawo ясна: в 2023–2024 годах CATL использовала предельное предложение для снижения цен до уровней, соответствующих её интересам. К концу десятилетия её лидерство в Na-ion может помочь сдерживать цены сверху, влияя на предельный спрос. Где именно находится этот потолок — и останется ли роль Na-ion нишевой или расширится — пока определить нельзя.