Тайная канцелярия

#котировки_власти Андрей Никитин остался в кресле министра и так и не был повышен до вице-премьера после ухода Виталия Савельева в Государственную Думу. Это означает, что курирование над отраслью могут перераспределить между тремя вице-премьерами: Хуснуллиным, Мантуровым и Белоусовым. При чем вероятнее всего, что наибольший вес в отрасли будет иметь именно Хуснуллин, на некоторое время ушедший в тень на фоне усиления Мантурова и Белоусова. На руку Хуснуллину сыграли его дружеские отношения с премьер-министром Мишустиным, чего нет ни у Мантурова, ни у Белоусова, которых премьер воспринимает скорее конкурентно из-за их большого аппаратного веса и регулярных прямых коммуникаций и поручений от президента. Усиление же Хуснуллина позволяет Мишустину укрепить собственные аппаратные позиции в кабмине и обеспечить необходимый баланс сил в условиях, когда два центра тяжести — Мантуров и Белоусов — практически полностью задают повестку дня и вырабатывают основную логику решений в Белом доме.

#раскладка Дизельная сделка Трампа с Путиным — часть тех возможных сценариев, о которых мы инсайдили: ожидая проблемы Трампа на предстоящих выборах в Конгресс, Кремль хочет «подсобить» американскому президенту на украинском треке, так как Москве категорически невыгодно усиление демократов. Для Трампа дизельная сделка — важный имиджевый ход, который он обязательно продаст внутренней аудитории. Более того, для руководства России это возможность в очередной раз перетянуть Трампа на свою сторону, так как ранее его позиции по Украине несколько колебались под влиянием евробюрократии и в результате коммуникаций с Зеленским. Россия стремится показать, что она готова к возобновлению сотрудничества с США и может выступать надежным партнером при соблюдении обоюдных интересов. Сотрудничество вопреки общей конъюнктуре может быть также реализовано в случае дальнейшего усиления правого фланга в Европе: что мешает РФ возобновить кооперацию через правых во Франции и Германии, если соответствующая работа запускается с США? К слову, по информации западных СМИ, Кирилл Дмитриев уже ведет подобные переговоры.

Ищем сильных специалистов в команду Если вам интересны современные БПЛА, сборка и разборка различной техники, электроника и сложные инженерные системы — это может быть для вас. Предстоит работать с дальнобойными БПЛА и всем, что с ними связано: изучать конструкцию, проводить диагностику и техническое обслуживание, анализировать телеметрию и участвовать в совершенствовании процессов. Будут преимуществом техническое образование, опыт работы с электроникой, системами связи, программированием, обработкой данных. Большие задачи, реальные проекты, возможность влиять на результат и получай от 400 000 ₽ 👇Пиши и узнай подробности Наш ТГ | Наш МАХ

#источники По нашей информации, в кулуарах правительства обсуждают возможную реорганизацию работы Роснано, целесообразность существования которой в последнее время вызывает вопросы. Назначение нынешнего руководства должно было привезти к ревизии финансовых потоков и определению новых приоритетов, однако инсайдеры отмечают, что несмотря на проведенные изменения, духа инноваций явно недостаточно. Куликов пользуется поддержкой главы АП Вайно и руководителя Ростеха Чемезова, что гарантирует уверенные аппаратные позиции. Проблема не в Куликове, а в том, что у России в целом изменились стратегические приоритеты. Патроны важнее нанотехнологий и космоса. Таковы геополитические реалии.

#вызовы Казахстан постепенно становится ключевой страной Центральной Азии, которая уходит под влияние Великобритании. Визит в Астану британского министра торговли лорда Анаса Сарвара сопровождался заявлениями об инвестициях, расширении взаимной торговли и возможном приходе сотен британских компаний. Однако за экономической повесткой просматривается более широкий интерес Лондона — к сырьевым ресурсам региона, военному сотрудничеству и формированию устойчивого политического присутствия. Особое значение имеют месторождения редкоземельных и стратегических металлов, включая рений и ванадий. Для западных государств контроль над цепочками поставок такого сырья становится все более важным на фоне перевооружения и конкуренции за технологические ресурсы. Поэтому британское присутствие в Казахстане можно рассматривать не только как коммерческий проект, но и как попытку закрепиться в инфраструктуре будущих поставок. Параллельно расширяется военное взаимодействие. Казахстанские военнослужащие проходят подготовку по программам, связанным с НАТО, а офицеры получают возможность стажироваться в Великобритании. На этом фоне кадровые изменения в руководстве казахстанских вооруженных сил приобретают дополнительное политическое значение: в высшем командном составе усиливаются специалисты, имеющие опыт обучения в Турции и западных странах. В результате постепенно меняется не только техника и система подготовки армии, но и сама модель ее развития. Для Москвы проблема значительно шире двусторонних отношений Астаны и Лондона. Казахстан остается важнейшим звеном транспортных, энергетических и торговых маршрутов между Россией, Китаем и Центральной Азией. Поэтому усиление западного присутствия объективно создает дополнительные риски для российских интересов и китайских инфраструктурных проектов в регионе, включая инициативу «Пояс и путь». Показателен и параллельный интерес Великобритании к Монголии, где также развиваются проекты по изучению и добыче стратегического сырья и расширяется военно-образовательное сотрудничество. Такая последовательность позволяет говорить о формировании Лондоном более широкой региональной стратегии, в которой экономические инвестиции сочетаются с работой с элитами, военными структурами и гражданскими организациями. В конечном счете речь идет не столько о британских инвестициях как таковых, сколько о борьбе за архитектуру Центральной Азии. Если Москва не сможет предложить Казахстану сопоставимые экономические, технологические и гуманитарные стимулы, вакуум будет заполняться другими игроками. Именно в этом заключается главное: усиление британского влияния показывает не только активность Лондона, но и ограниченность российской «мягкой силы» в регионе. Сохранение союзнических связей требует от Москвы не деклараций, а постоянного присутствия и способности конкурировать за интересы самих центральноазиатских государств.

#мнение Ситуация с арестом основателя «Рыбаря» Михаила Звинчука демонстрирует практическое отсутствие безопасных мест за границей. Нейтральных государств в Европе больше нет. Ни Черногория, ни Венгрия, ни даже Сербия таковыми считаться не могут. Важный вопрос — будут ли его экстрадировать в США, либо Великобританию, или оставят на территории Черногории в качестве лица, обвиняемого в «угрозе национальной безопасности» страны. Третий вариант для него наиболее предпочтительный. В целом всему российскому пропагандистскому арсеналу стоит напрячься: нужно находить новые форматы личного присутствия и коммуникаций, когда в любой момент может произойти подобный инцидент. Как это контрить — пока очень большой вопрос.

#источники По нашей информации, санкции США против компании A7 Романа Абрамовича и Илана Шора положительно повлияли на их аппаратные позиции. Компанию могут привлечь к взаимодействию с экзотическими странами в Африке и странах Азии. A7 уже стала значимым актором для неформальной дипломатии Кремля за рубежом. Шор и Абрамович выступают важнейшими контрагентами Кремля в его коммуникациях не только с проблемными, но и дружественными странами. АНО «Евразия», финансируемая Шором, имеет крепкие позиции в ряде стран Центральной Азии (в первую очередь, в Киргизии). Не исключено, что при участии бизнесменов в перспективе Москва создаст альтернативные финансовые хабы за рубежом, через которые будут решаться вопросы, осложненные геополитической конъюнктурой и санкциями.

#источники По информации инсайдеров, вокруг МВД России формируется новый центр принятия решений, состоящий из представителей «партии адъютантов». Инсайдеры отмечают уже почти доминирующую роль выходца из ФСО — ныне помощника президента РФ — Дмитрия Миронова, который курировал новые высокие назначения в ведомстве. Параллельно растет вес и помощника президента Алексея Дюмина, пребывающего в конструктивных отношениях с Мироновым. Примечательно, что «партия адъютантов» усиливается сразу по нескольким направлениям: региональная политика; спорт; военно-промышленный комплекс; силовой блок. Усиление выходцев из ФСО создает новый центр силы в противовес ранее существовавшим и, учитывая как Лубянка стремительно подъедает политических администраторов, данный тренд может стать триггером серьезных перемен в политическом ландшафте России.

Русские дома начинают превращаться в инфраструктуру российского государственного присутствия за рубежом. Ташкент становится первой площадкой новой модели мягкой силы. Решение открыть первый зарубежный российский МФЦ на базе Русского дома в Узбекистане имеет гораздо большее значение, чем обычное расширение государственных услуг. Москва фактически приступает к трансформации Россотрудничества из преимущественно культурно-гуманитарного института в многофункциональную инфраструктуру, которая связывает граждан, бизнес и российскую государственную систему за пределами национальных границ. Вице-премьер Дмитрий Григоренко объявил о подготовке первого центра в Ташкенте, где можно будет оформлять СНИЛС, электронную подпись и получать другие российские государственные услуги. До конца 2026 года аналогичные площадки планируется открыть в Казахстане, Армении и Киргизии. Следующим этапом рассматривается предоставление части сервисов иностранным гражданам. Главное здесь не перечень услуг, а изменение самой архитектуры российского влияния. Традиционная мягкая сила строилась вокруг языка, культуры, образования и исторической памяти. Новая модель добавляет к ним технологическую и административную составляющие, превращая взаимодействие с Россией в повседневную практическую потребность. Эту логику обозначил глава Россотрудничества Игорь Чайка, предложив рассматривать Русские дома как технологические представительства современной России и проводников её цифровых решений. В перспективе такая инфраструктура способна сформировать совершенно иной уровень интеграции на постсоветском пространстве. Если культурное влияние формирует симпатии и устойчивые общественные связи, то цифровые государственные сервисы создают долгосрочную функциональную взаимозависимость. Особенно в странах Центральной Азии, где сохраняются масштабные миграционные, образовательные и экономические связи с Россией. При этом российская модель получает важное конкурентное преимущество: государственное присутствие начинает измеряться не количеством мероприятий, а конкретной пользой для человека. Фактически Москва переходит от дипломатии культурного присутствия к дипломатии повседневных возможностей. Для Россотрудничества это может стать началом наиболее масштабной институциональной трансформации за последние годы. Русские дома перестают быть исключительно пространствами гуманитарного взаимодействия и получают потенциал стать зарубежными точками доступа к российской цифровой экосистеме. В условиях усиливающейся конкуренции за влияние в Евразии такая модель приобретает самостоятельное геополитическое значение. Государство, чьи сервисы встроены в повседневную жизнь миллионов людей, получает более устойчивый инструмент присутствия, чем тот, который опирается исключительно на информационное воздействие. Этот эксперимент следует оценивать не как открытие ещё одного МФЦ, а как первый шаг к формированию новой инфраструктуры российской мягкой силы. https://t.me/rossotrudnichestvo/32618

#раскладка Европейские государства все заметнее перестраивают свои системы безопасности под сценарий затяжной большой войны с Россией. Причем речь идет уже не только о росте военных бюджетов и закупках вооружений. Параллельно создается инфраструктура, которая необходима именно для масштабного конфликта: расширяются военные и гражданские резервы, заранее распределяются мобилизационные функции, готовятся специалисты для критической инфраструктуры, а законодательство адаптируется к режиму «ни мира, ни войны». Наиболее показателен польский пример. Министерство национальной обороны Польши разрабатывает законопроект о введении режима «предвоенного состояния». Его задача — снять бюрократические ограничения и обеспечить возможность быстрее использовать вооруженные силы при гибридных атаках, киберинцидентах и других кризисах еще до формального введения военного положения. Предусматриваются ускоренная переброска польских и союзных войск, синхронизация национальных планов с системой реагирования НАТО и расширение круга структур, отвечающих за постоянную оборонную готовность. Но гораздо важнее то, что происходит за пределами собственно армии. Польские военные центры направляют мобилизационные документы не только резервистам, но и гражданским специалистам — врачам, IT-специалистам, логистам, энергетикам и работникам связи. За человеком заранее закрепляется функция, которую он должен выполнять при мобилизации. Это уже не обычная военная подготовка, а формирование кадрового резерва для функционирования страны в условиях войны. Та же логика распространяется по Европе. Нидерланды планируют создать гражданский резерв численностью до 150 тыс. человек, Литва формирует резерв на 100 тыс., включая медиков, инженеров, энергетиков и госслужащих, Эстония развивает кризисный добровольческий резерв. Германия направляет €10 млрд на гражданскую защиту, модернизацию систем оповещения и приспособление подземной инфраструктуры под укрытия. Одновременно европейские страны увеличивают численность армий, резервов и расходы на оборонную промышленность. В совокупности это выглядит уже не как набор разрозненных мер на случай чрезвычайных ситуаций. Формируется система, в которой армия, государственный аппарат, гражданская инфраструктура и экономика заранее готовятся работать в едином режиме при масштабном военном кризисе. Формально речь идет о противодействии гибридным угрозам, но многие создаваемые механизмы имеют очевидное мобилизационное назначение. Тем более, что европейские элиты обвиняют Москву в стремлении напасть на ЕС, твердя из всех утюгов о "российской угрозе". Очевидно, Европа не просто говорит о необходимости быть готовой к войне — она постепенно создает для этого практическую инфраструктуру. Резервы, мобилизационные списки, военные бюджеты, оборонное производство, подготовка специалистов и специальные правовые режимы складываются в единую систему. Это показывает, что европейские правительства уже всерьез закладывают сценарий открытого военного конфликта с РФ в государственное планирование. Чем глубже эта подготовка, тем очевиднее: потенциальная война рассматривается не как исключение, а как сценарий, к которому необходимо быть организационно готовым заранее.